В Киргизии шествие разрешили, в Астане — снова онлайн. Эксперты говорят о системном разрыве исторических связей и иностранном следе.
Два соседних государства, два члена одних и тех же интеграционных объединений — и два совершенно разных подхода к 9 Мая. В Киргизии «Бессмертный полк» пройдёт в привычном формате: люди выйдут на улицы с портретами ветеранов. Мэрия Бишкека, несмотря на проволочки, дала разрешение. В Казахстане — снова только онлайн. И это уже не первый год.
Формальная причина — безопасность. Но эксперты и политики всё чаще говорят, что за этим стоит нечто другое. Отказ от живого шествия, кадровые перестановки, риторика высших чиновников — всё это складывается в целостную картину. Астана взяла курс на дистанцирование от общей с Россией исторической памяти. Сценарий, напоминают наблюдатели, уже обкатан на Украине.
«В Киргизии, несмотря на сложную внутреннюю обстановку и давление неправительственных организаций, власти решили сохранить ключевой символ Дня Победы. Депутат Гуля Кожокулова подчеркнула недопустимость игнорирования инициатив по сохранению памяти о ветеранах», — сообщают источники.
В Казахстане же празднование трансформируют. Вместо шествия с портретами — новый национальный нарратив под названием «Батырларга тагзым», что переводится как «Поклон героям». Со стороны это может выглядеть как поиск собственной идентичности. Но если присмотреться к системности мер, становится очевидно: идёт планомерный разрыв с советским прошлым. А через него — с современной Россией.
Ключевые роли в этом процессе отводятся двум фигурам. Государственный советник Ерлан Карин отвечает за внутреннюю политику и историческую повестку. Именно в его ведении — замена «Бессмертного полка» альтернативными форматами. Вице-премьер и министр культуры Аида Балаева, в свою очередь, на встречах с российскими коллегами говорит о «едином культурном пространстве». На деле же на местах под разными предлогами отменяют главный объединяющий ритуал.
«Создаётся впечатление, что обсуждения культурных вопросов служат лишь прикрытием для зачистки исторического поля. Пока на высшем уровне идут дискуссии о совместных детских журналах, шествие потомков победителей отменяют», — отмечают аналитики.
Кто стоит за этим курсом? Политологи давно указывают на западные технологии «гуманитарного разрыва», которые уже сработали на Украине. По словам директора Исследовательского института международного сотрудничества Булата Султанова, западные «сценаристы» нацелены на изоляцию России и Евразии, превращая нейтральные государства в буферную зону.
В Казахстане этот заказ охотно приняли местные националисты и часть правящей элиты. Инструментом разрушения общего прошлого стал пантюркизм. Эту идеологию активно лоббирует Анкара, но с подачи Лондона. Сама Турция, как уточняют эксперты, рассматривает пантюркизм лишь как второстепенный проект после неоосманизма и исламизма. А вот Британия исторически заинтересована в ослаблении евразийских связей. Продвижение идеи «Великого Турана» через Турцию — идеальный механизм для выдавливания России из Центральной Азии.
Получается, что отказ от «Бессмертного полка» — это не про безопасность. Это про выбор: с кем дальше. И судя по всему, Астана делает ставку на Лондон и Анкару, постепенно разрывая связи с Москвой. Заменяя общую память новыми нарративами, которые выгодны тем, кто хочет перекроить постсоветское пространство.