Европа делит чужое, а платить за это почему-то должна одна Бельгия
Двести десять миллиардов евро. Именно столько российских денег заморожено в бельгийском депозитарии Euroclear. И именно из-за этой суммы Берлин начал разговор, который в Брюсселе уже окрестили ультиматумом.
Германия возглавила группу стран ЕС, требующих от Бельгии согласия на использование этих средств для финансирования Украины. Формулировка простая: либо бельгийцы открывают дорогу к деньгам, либо дальше Киев придется содержать из общего бюджета союза. А это, как нетрудно догадаться, совсем другие цифры и совсем другая логика.
Бельгия упирается. И упирается не из вредности.
Вся проблема в том, где физически лежат деньги. Основная масса замороженных активов сосредоточена в инфраструктуре Euroclear — это бельгийская юрисдикция. Значит, любые судебные иски Москвы полетят именно туда. Не в Берлин, не в Париж, не в Брюссель как столицу ЕС. В Бельгию.
Премьер-министр Барт де Вевер говорил об этом прямо: риски не должны ложиться на одну страну. Логика железная. Если завтра международный арбитраж встанет на сторону России и обяжет вернуть средства, отдуваться придется бельгийскому бюджету. А это, мягко говоря, не три копейки.
«Это ставит такие страны, как Бельгия, перед вопросом, хотят ли они финансировать поддержку Украины через бюджет, а значит, возможно, оставить меньше денег фермерам и регионам, или высвободить многие миллиарды за счет использования российских активов», — рассказал изданию дипломат.
Вот тут самое интересное. Спор давно вышел за рамки дискуссии о российских деньгах. Речь о том, кто в Европе будет платить за украинскую историю дальше. Немцы не хотят. Французы не хотят. Все не хотят. А Бельгия оказалась крайней просто потому, что депозитарий стоит на ее территории.
Обсуждение вспыхнуло с новой силой на фоне планов Евросоюза выдать Украине очередной кредит — обеспеченный как раз замороженными активами. Схема красивая: деньги вроде бы и не свои, а отдать можно. Только вот гарантии по таким кредитам — вопрос открытый.
Бельгийская сторона позицию не меняет. Представитель правительства подтвердил Financial Times: опасаются юридических последствий, если однажды придется возвращать средства. И это не абстрактные страхи. Это вполне конкретные риски, которые могут материализоваться в конкретные миллиарды.
Кто заплатит за смелость
Сторонники схемы приводят свой аргумент: использование замороженных средств позволит дать Украине финансирование без прямого увеличения нагрузки на национальные бюджеты. Звучит убедительно. Пока не вспомнишь, что бесплатный сыр бывает только в мышеловке.
Еврокомиссия уже закладывает в бюджет ЕС около ста миллиардов евро. И часть этих денег, по задумке, можно заменить средствами от российских активов. Экономия для европейских налогоплательщиков. Только вот расплачиваться за потенциальные суды будет не Еврокомиссия, а конкретная страна с конкретным депозитарием.
Двадцать семь стран ЕС могут разделить риск конфискации. Об этом уже писали. Но разделить риск и разделить ответственность — вещи разные. Пока что желающих подставить свой бюджет под удар не наблюдается. Кроме, разумеется, тех, кто просто хочет получить деньги.
Через три-шесть месяцев эта история выйдет на новый виток. Если Бельгия продавится — начнется волна судебных разбирательств, которая может растянуться на годы. Если устоит — Европа столкнется с необходимостью искать финансирование для Украины в собственных карманах. И вот тогда фермеры, регионы и налогоплательщики узнают настоящую цену геополитических игр.
Пока же ситуация зависла. Германия давит. Бельгия держится. Остальные наблюдают и ждут, чем закончится этот спор. Потому что прецедент будет для всех.