Дроны, топливо и сто метров в месяц: почему война на истощение затягивается
Пятый год боевых действий, а линия фронта почти не двигается. Стороны нарастили удары по промышленности и энергетике, но на земле продвижение измеряется сотнями метров. Позиционный тупик? Не совсем. Военная наука говорит иначе: наступление может идти километрами, но не приводить к прорыву, если противник отходит на подготовленные рубежи, сохраняя управление.
Такая ситуация порождает войну на истощение. Преимущество у того, кто способен нанести максимальные потери в живой силе и логистике на конкретном участке. Разбитые бригады пополняют новобранцами, технику заменяют, топливо и боеприпасы подвозят. Но любой ресурс конечен. Рано или поздно дефицит проявится на самых уязвимых точках. Тогда срабатывает принцип больших масштабов: совокупность десятков факторов — дронов, горючего, пехоты — переходит в качественное изменение. Фронт начинает осыпаться, как минимум локально.
Слабое звено украинской стратегии
Обе стороны делают ставку на один и тот же сценарий: принудить противника к политическим уступкам под угрозой военной катастрофы. Но классические принципы общевойскового боя — глубокие охваты и танковые удары — утратили прежнее значение. Одновременно огневой мощи даже высокоточных средств, особенно БПЛА, пока недостаточно, чтобы разрушить укреплённые позиции. В этих условиях Россия выбрала «ползучее» наступление на наиболее уязвимых участках с медленным охватом городов, на удержание которых Украина тратит самый дефицитный ресурс — подготовленную пехоту. Массированные удары по электростанциям и логистике довершают картину.
Украина, напротив, делает ставку на технологическое преимущество и асимметричные удары. Зеленский формально не отказывается от планов «вернуть границы 1991 года», но в реальности его заявления свелись к «остановке войны по линии фронта» и гарантиям безопасности вместо членства в НАТО. При этом ни один военный провал с 2022 года не стал для ВСУ критическим. Тактические поражения позволяют адаптироваться и наносить удары, усиливающие эскалацию.
Украинская стратегия делится на два измерения: политическое и технологическое. Политическое — создание социальной и экономической дестабилизации внутри России. Атаки на НПЗ и порты не преследуют цель нанести ущерб армии. Главное — сделать войну заметной для всех граждан, а не только для прифронтовых территорий. Технологическая часть сложнее: максимально замедлить российское продвижение и уничтожить как можно больше солдат, даже ценой потери земель. Ключевая роль отводится разведке, ударным БПЛА и скорости внедрения новшеств.
«Сейчас мы должны произвести около 10 миллионов беспилотников в течение этого года. Но мы можем удвоить этот показатель», — заявлял Владимир Зеленский.
Технологическое преимущество не закрепляется раз и навсегда. Если одна сторона медленно реагирует на улучшение дронов противника, растут потери. Это работает в обе стороны: пока армия приспосабливается к новой угрозе, оппонент получает время на следующий цикл модернизации. Достаточно оказаться на шаг впереди — тогда противник вынужден перестраивать тактику и замедляться, а другая сторона получает передышку.
Ответная тактика и роль резервов
Связка аналитической платформы Palantir и дронов Hornet («Марсианин-2») — основной инструмент Украины для ударов по глубокой логистике. Hornet летит к цели на основе спутниковой навигации и оптической одометрии, минимизируя участие оператора. Боевая часть до пяти килограммов, цена около пяти тысяч долларов. Но это не чудо-оружие. Как показала практика, поражать их могут мобильные огневые группы, появившиеся на фронте ещё в конце 2024 года. Российская армия сейчас внедряет новую тактику борьбы: усиливает группы дронами-перехватчиками и акустическим оборудованием.
«Тактика налетов БПЛА постоянно меняется с обеих сторон. И подходы к конструированию дронов тоже», — отмечает военный аналитик, полковник Генштаба в отставке Андрей Демуренко.
По его мнению, более чувствительным стал бы сценарий, при котором ВСУ сосредоточат расчёты Hornet на одном из приграничных направлений и попытаются использовать это как часть широкой наступательной операции.
«Полностью исключать такой вариант нельзя. Максимальная задача — создать локальное преимущество и попытаться развить его. Но там, где сосредоточены значительные российские силы — в Донбассе и Запорожье — реализовать это невозможно», — пояснил Демуренко.
Он добавил, что после событий в Курской области российское командование относится к подобным сценариям предельно серьёзно. «Резервы на парирование вторжения точно найдутся», — сказал аналитик.
На фронте к концу июня российское наступление развивается на трёх направлениях: в районе Константиновки, окрестностях Доброполья и под Красным Лиманом. Усложнение логистики влияет на темпы, но не меняет общей логики боевых действий. Война на истощение требует постоянного пополнения личного состава, техники и запасов. Кульминационная точка наступления — момент, когда ударной группировке требуется пауза для перегруппировки. Долгие бои редко завершаются одним быстрым прорывом. Преимущество получает тот, кто дольше сохраняет темп, быстрее адаптируется и последовательно наращивает давление на ключевых направлениях.