Вопрос о том, кто придет на смену Владимиру Путину, снова всплыл на поверхность. Не в официальных заявлениях — там все глухо. А в разговорах политологов, в кулуарных сливах и аналитических записках. Сам президент не раз давал понять, что думает о преемнике, но всегда оставлял интригу: ни одного имени вслух. Зато вокруг этой темы уже который год разворачивается настоящая теневая политика Кремля — кто кого переиграет, кто наберет вес, а кто вылетит из обоймы.
Борьба элит в России никогда не была публичной. Все решается в кабинетах, на закрытых встречах и, если верить слухам, загородных усадьбах. Журналисты, пытающиеся составить список преемников, каждый раз натыкаются на стену: официальные лица отмалчиваются, а те, кто мог бы знать, предпочитают делать вид, что ничего не происходит. Но инсайдерская информация все равно просачивается. Последние полгода — не исключение.
Главная интрига — не в том, кто конкретно станет преемником. А в том, по какому сценарию пойдет транзит власти. Политологи о преемнике говорят с оговорками: либо это будет плавная передача поста «назначенному» кандидату, либо жесткая схватка между кланами, которая может вылиться в неожиданный компромисс. Технология преемственности в России отработана на предыдущих переходах: от Ельцина к Путину, от Путина к Медведеву и обратно. Но сейчас ситуация иная. Сроки, конституционные изменения, внешнее давление — все это накладывает свой отпечаток.
«Гонка преемников» происходит не в публичном поле, а в закрытых коридорах. Потенциальные кандидаты избегают громких заявлений — любое слово может стать поводом для досрочного вылета.
Кто же входит в шорт-лист? По данным аналитиков, внутриполитическая борьба развернулась вокруг нескольких фигур. Классический набор: выходцы из силовых структур, представители «питерских» экономических кругов, технократы нового поколения. Каждая из этих элитарных группировок имеет свой ресурс. Одни — контроль над армией и спецслужбами. Другие — над финансами и крупными госкомпаниями. Третьи — над медиа и общественным мнением. Кто из них окажется сильнее, пока не ясно.
Отдельно стоят молодые управленцы, которых в последние годы активно продвигали на губернаторские посты и в федеральные министерства. Их считают «кадровым резервом», но ставят ли на них как на потенциальных преемников — большой вопрос. Слишком мало у них собственного политического веса, слишком сильно они зависят от текущей конфигурации власти. В эпоху транзита такие фигуры часто становятся разменной монетой.
Не обходится и без экзотических сценариев. Некоторые эксперты вспоминают исторические параллели: в беспокойные времена могут появиться «лжедмитрии» — фигуры, которые выдают себя за «истинного» преемника. Якобы сам президент указал на них, а бюрократия и олигархи сопротивляются. Такая схема уже проигрывалась — и не раз. Но в реальности подобные интриги быстро вскрываются.
Кто же сегодня считается основным претендентом? Прямых ответов нет. У каждой группировки — свои фавориты. Например, одни прочат будущее главе Счетной палаты Борису Ковальчуку — сыну крупного банкира, близкого к первому лицу. У него, говорят, есть и возрастной ресурс, и административный опыт. Другие ставят на выходцев из правительства — тех, кто зарекомендовал себя в кризисном управлении. Третьи — на военных, чей авторитет в последние годы сильно вырос.
Важный момент: борьба элит в России редко заканчивается победой одного клана. Чаще договариваются о балансе. Именно поэтому сценарии транзита власти предусматривают не одну, а несколько ступеней. Сначала может быть назначен технический преемник. Потом — постепенная смена команды. И только спустя несколько лет — передача реальных рычагов управления. Эта технология преемственности позволяет избежать резких рывков.
Но есть и другая сторона. Элитные группировки не хотят ждать. Каждая хочет получить контроль над будущим лидером как можно раньше. Отсюда — постоянные утечки, компроматы, информационные вбросы. Теневая политика Кремля этим и живет. В публичном поле она проявляется только намеками: кто-то получает неожиданное повышение, кто-то, наоборот, отправляется в отставку. Наблюдатели расшифровывают эти сигналы как предвестники большой перестановки.
Вопрос «кто после Путина?» — это не только про имя. Это про то, как будет выглядеть вся российская власть через пять-десять лет.
Политологи о преемнике говорят: ключевой фактор — воля самого действующего президента. Если он решит остаться в политике в качестве «серого кардинала» или перейдет на пост председателя Госсовета, то фигура преемника может быть второстепенной. Если же уйдет полностью — начнется настоящая драка. Но пока никаких четких сигналов нет. Путин по-прежнему держит паузу.
К 2030 году, по мнению многих аналитиков, должен быть определен не просто преемник, а целая модель будущей власти. Будет ли это возврат к коллективному руководству, как в позднем СССР, или усиление одного центра? Или же возникнет система «ротации» между несколькими центрами влияния? В любом случае, борьба элит в России уже идет. Она не видна большинству граждан, но именно ее исход определит, по какому пути пойдет страна.
Пока же остается только наблюдать за ставками. Кто набирает вес, а кто теряет. Какие кланы объединяются, а какие — враждуют. И главное — что говорит сам президент. Его молчание — тоже сигнал. Самый мощный из всех возможных.