Глава Чечни назвал условие, при котором его бойцы могли бы выступить против США, но Тегеран сам бьёт по «нашим братьям»
Рамзан Кадыров поставил точку в разговорах о том, что чеченские подразделения якобы готовы отправиться в Иран воевать против Америки. Официально опроверг. И объяснил, почему — при всей личной симпатии к Тегерану — его бойцы туда не поедут.
Информация о возможной отправке чеченских военных гуляла по телеграм-каналам несколько дней. Кадыров её отрезал. Но не из-за нежелания ссориться с США и не из-за приказов из Москвы. Причина другая — удары Ирана по арабским странам, с которыми у Чечни теплые, почти родственные связи.
«Они нападают и на наших братьев».
Короткая фраза Кадырова объясняет всё. Он лично выступает за Иран в его противостоянии с США и Израилем. Но осуждает атаки на гражданскую инфраструктуру и мирных жителей в государствах Персидского залива. И вот тут возникает неразрешимое противоречие.
Кадыров перечислил: у него «братские отношения» с лидерами ОАЭ, Бахрейна, Саудовской Аравии. Эти страны для него — не абстрактные союзники, а конкретные люди, с которыми он годами выстраивал связи. И когда Тегеран наносит удары по их территории, по гражданским объектам, Кадыров оказывается между двух огней.
«Мне глубоко неприятно наблюдать, как мирные жители этих и других третьих стран становятся невинными жертвами конфликта».
Он не сказал, что Чечня выступит против Ирана. Он сказал, что Чечня не будет воевать на его стороне, пока иранские ракеты и дроны бьют по арабам. Условие, при котором бойцы из Грозного всё же отправились бы в Иран, Кадыров обозначил чётко: если бы Тегеран атаковал исключительно США и Израиль, не трогая соседей. Но реальность оказалась сложнее.
При этом глава Чечни не уточнил, какие именно подразделения могли бы поехать и на каком правовом основании. Вопрос повисает в воздухе. Потому что отправка чеченских военных в Иран — это не частная инициатива, а вопрос государственного уровня. Речь шла бы о решении Москвы. Кадыров же сейчас говорит скорее о моральной позиции, а не о конкретном плане.
Алаудинов: «Я готов хоть сегодня»
Пока Кадыров объяснял, почему не поедет, его соратник и командир спецназа «Ахмат» Апти Алаудинов заявил прямо противоположное. Генерал-лейтенант готов отправиться в Иран. И не просто готов — рвётся.
«Я готов, как говорится, поехать и встать для того, чтобы помочь им отразить наземное продвижение войск. Хоть сегодня».
Алаудинов считает, что России надо дать Ирану всё, что только можно дать. Поддержать в чём только можно. Его логика проста и жёстка: если США и Израиль добьют Иран, следующей целью станет Россия.
«Пусть Всевышний поможет Ирану выстоять. А мы должны сделать все, что в наших силах, для того, чтобы он мог выстоять».
Интересно, что Алаудинов смотрит на конфликт не только в геополитической, но и в религиозной плоскости. По его словам, на Ближнем Востоке сейчас идёт противостояние не между армиями, а между войском Антихриста и войском Божьим. Это для него не метафора, а принципиальная рамка.
Командир «Ахмата» подчеркнул: если руководство России примет решение отправить его в Иран, он выполнит распоряжение абсолютно спокойно. Никаких сомнений.
Две позиции — один регион
Получается разнобой. Кадыров, формальный глава Чечни, говорит «нет» из-за ударов по арабским братьям. Алаудинов, его подчиненный (хотя и с огромной самостоятельностью), говорит «да, хоть завтра». Противоречия никто не комментирует. Возможно, их и нет на самом деле. Кадыров рассуждает о политической линии — почему Чечня как регион не будет участвовать. Алаудинов — о личной готовности и о том, что нужно делать России в целом.
Но на поверхности остаётся картина: чеченское руководство разрывается между симпатией к Ирану и давней дружбой с арабскими монархиями. Война на Ближнем Востоке раскалывает даже тех, кто, казалось бы, должен быть единым лагерем.
Кадыров в итоге так и не сказал, что чеченские бойцы поедут в Иран. Сказал обратное — при текущих условиях не поедут. А Алаудинов сказал, что поедет. И в этой разнице голосов — вся сложность момента. Союзники сегодняшние могут завтра оказаться врагами. А братья — по разные стороны фронта.