Триста тысяч, которых не было: как слухи о призыве пережили осень
Разговоры о второй волне разгорелись во второй половине года. Сначала называли конец сентября, потом октябрь, ноябрь, доходило и до декабря. Источники — анонимные собеседники в зарубежных изданиях и оппозиционных ресурсах. Ни документа, ни номера приказа, ни подписи. Только цифра, которая гуляла по мессенджерам: до трёхсот тысяч резервистов.
Цифра и стала главным аргументом слуха. Хотя за ней ничего не стояло, кроме предположений журналистов. Прогноз, догадка эксперта и подписанный указ — вещи разного порядка. В информационном шуме эту разницу обычно теряют.
Что говорили наверху — и когда именно
Первым высказался президент. На Восточном экономическом форуме во Владивостоке он сказал прямо: сценария, который потребовал бы дополнительной мобилизации, сейчас нет. Комплектование идёт на добровольной основе.
Через две с лишним недели, комментируя уже конкретно сообщения о трёхстах тысячах, пресс-секретарь Кремля назвал такие планы отсутствующими. Ранее он и вовсе характеризовал распространяемые слухи как вбросы.
Заместитель председателя Совбеза высказывался дважды. В конце августа на Фестивале новых медиа — государству хватает граждан, добровольно подписывающих контракт с Минобороны. В начале сентября в интервью «Ведомостям» повторил: потребности армии закрывают контрактники и добровольцы, дополнительных мероприятий не требуется.
Позиция вышла согласованной. Не разовое заявление одного спикера, а несколько выступлений разных людей с одним смыслом.
В парламенте тоже не подтвердили подготовку. Депутат Госдумы от Урала Максим Иванов в июле говорил, что мобилизация формально не завершена, но решение о новой волне — прерогатива руководства страны. Его коллега по комитету по обороне в начале сентября заявил: подготовка не ведётся, действующая система комплектования справляется с задачами.
Полковник в отставке Аслан Нахушев оценивал перспективы как военный специалист. Его логика: решают подготовка личного состава, слаженность подразделений и запас резервов. Имеющихся ресурсов, включая контрактников-добровольцев, по его мнению, достаточно. Но это именно экспертная оценка, а не приказ Министерства обороны. Разница существенная.
Дальнейшие потребности армии зависят от продолжительности боевых действий, оперативной обстановки и темпов набора. Ни один из этих факторов не публичен.
В начале ноября появился новый повод. В Орловской области по соцсетям разошлись документы, якобы обязывающие коммунальщиков помогать военкоматам устанавливать фактические адреса мужчин призывного возраста. Привлекать собирались паспортистов, дворников, сотрудников управляющих компаний и ТСЖ.
В региональном департаменте ЖКХ, ТЭК и энергосбережения заявили: документы поддельные. Приказ, приписываемый областному военному комиссару, тоже оказался фальшивкой.
Местная газета 2 ноября написала, что такие публикации создают у людей ложное впечатление о скрытой подготовке. История показательная: бумага выглядит официально, реквизиты правдоподобные, а проверить некому.
Юридически механизм мобилизации никто не отменял. Он прописан в законе и при необходимости может быть задействован. Другой вопрос — наличие такого механизма не значит, что его собираются включать.
Тут стоит разделить четыре разные процедуры, которые в разговорах смешивают в одну. Плановый призыв срочников. Мероприятия по воинскому учёту. Набор по контракту. И собственно мобилизация. У каждой свои правовые основания и свой порядок. Уточнение данных воинского учёта или осенний призыв сами по себе ни о чём не сигналят.
По состоянию на утро 4 ноября подтверждений нового решения о массовом призыве нет. Ни в официальных заявлениях, ни в проверенных публикациях.
И всё же говорить о безусловной гарантии на будущее было бы неправильно. Решения такого масштаба принимает высшее руководство страны. Обстоятельства меняются, и никто не обещал, что позиция останется неизменной при любом раскладе.