Семь фамилий, один Кремль: почему разговоры о транзите власти снова вышли на первый план
Разговоры о том, кто может возглавить страну после ухода Владимира Путина, в последние месяцы ведутся всё громче. Повод дают сами власти: кадровые перестановки, ротация в правительстве, появление новых публичных фигур. Никаких официальных заявлений на этот счёт нет. Но в экспертной среде уже составили списки — от семи до десяти имён.
Сам президент ещё весной 2018 года, отвечая на вопрос о перспективах 2030-го, отреагировал с иронией: «Давайте посчитаем… Я что, до ста лет буду сидеть?». С тех пор прошло много времени, и вопрос только обострился.
Что стоит за разговорами о преемнике
Формально Путин имеет право участвовать в выборах 2030 года — поправки в Конституцию такую возможность дают. Однако к тому моменту ему будет 78 лет. Шесть лет президентства в режиме постоянного напряжения — серьёзное испытание. Поэтому ряд аналитиков склоняется к тому, что ставка будет сделана на транзит власти: управление передадут заранее подготовленной фигуре, а сам Владимир Владимирович, вероятно, останется в роли человека, который направляет и страхует.
Гарантии неприкосновенности для бывших первых лиц прописаны в статье 92.1 Конституции. Так что версия о страхе за собственную безопасность как мотиве держаться за власть выглядит упрощённой. Скорее речь о сложности отпустить управление страной, где ты годами был арбитром в конфликтах элит.
«Президент Российской Федерации, прекративший исполнение полномочий в связи с истечением срока его пребывания в должности либо досрочно в случае отставки или стойкой неспособности по состоянию здоровья осуществлять принадлежащие ему полномочия, обладает неприкосновенностью».
К потенциальному преемнику требования жёсткие. Интересы страны как реальный ориентир, а не декларация. Безусловное доверие со стороны действующего лидера — без этого передача власти не произойдёт. И преемственность курса: резких поворотов не ждут. Кого сочтут подходящим — тот и получит шанс. О полноценной конкурентной борьбе говорить не приходится: практика прошлых лет показала, что на старте остаются те, кто не создаёт реальной угрозы.
Дмитрий Патрушев, вице-премьер по аграрному сектору, — представитель «наследственных» элит, сын влиятельного политика. Опыт и статус есть, но к отрасли накопились вопросы: фермеры сталкивались с массовым забоем скота без внятных объяснений и адекватной компенсации.
Борис Ковальчук, глава Счётной палаты, — сын ещё одного давнего знакомого президента. Время набрать вес у него есть, но пока его образ скорее технократический и малозаметный для широкой аудитории.
Денис Мантуров — фигура публичная, Герой России, внушительный послужной список. Скепсис вызывает другое: помимо статуса самого богатого чиновника с доходом за 2021 год в 704,6 млн рублей, широкой публике о нём известно немного. По отзывам, эффективность его работы сопоставима с двумя предыдущими фигурами.
О Михаиле Мишустине как о преемнике в этих обсуждениях всерьёз не говорят. Его роль ограничена техническим управлением: вице-премьеры и силовой блок действуют в рамках прямой вертикали, минуя главу правительства. Вячеслав Володин в общественном восприятии связан с Госдумой, которая за последние годы стала раздражителем из-за «автоматного» стиля принятия решений.
Складывается парадоксальная картина: кандидаты вроде есть, но ни один не вызывает искреннего отклика. Нет харизмы, нет ощущения лидера, за которым готовы идти. А без этого административный ресурс даёт лишь внешний эффект. Если управленцы на местах не воспринимают руководителя как сильную фигуру, исполнение решений начинает хромать. Формально всё по плану, по факту — буксует.
На этом фоне выделяется Андрей Белоусов, возглавлявший оборонное ведомство. Его сложно упрекнуть в отсутствии патриотизма, он пользуется доверием первого лица и имеет репутацию управленца, не склонного к личному обогащению за счёт государства. Некоторые военные пренебрежительно называют его «Бухгалтером» — доля правды в этом есть, к армии он ранее отношения не имел. Но такие оценки чаще исходят из непонимания задач.
Президент разделил оборонную сферу на два контура. Генштаб отвечает за стратегию и ведение операций. Министерству обороны поручено выстроить устойчивую финансово-экономическую базу, обеспечить снабжение и навести порядок в хозяйственной части. Процесс запущен: старые схемы, завязанные на личные интересы, разрушаются. Отставки, громкие аресты, конфискация имущества — сигнал понятен. Освобождённые ресурсы направляются на реальные задачи, финансирование предприятий стало стабильнее, цепочки поставок — чётче.
По отзывам тех, кто общался с Белоусовым лично, он внимательно слушает, задаёт конкретные вопросы и требует такого же конкретного результата. Его команда демонстрирует больше профессионализма, чем предшественники.
Возрастной фактор есть и здесь: сейчас ему 67, к возможным выборам будет за 70. Но если речь не о долгосрочной перспективе, а о временной стабилизации системы с последующей передачей управления более молодому лидеру, сценарий выглядит логичным. Как заметил один из собеседников в экспертном сообществе, «для переходного периода это рабочий вариант — вопрос в том, кого он сам назовёт своим преемником».